> Восстать из пепла

Восстать из пепла

Имя автора: Лорэлай
E-mail автора: доступен только для зарегистрированных
Рейтинг: PG-13
Пейринг: пока нет
Жанр: Драма
Саммари: Это не история о том, что "всё было хорошо". Это - история Лили Поттер. История о войне и мести. О выборе, определяющем нашу судьбу, о людях, что сжигают нашу жизнь без остатка или коренным образом меняют её.
Ну, и частично это - история Сириуса Блэка, которая доказывает, что, только потеряв многое, ты можешь многое приобрести.

Внимание! Этот фанфик - сиквел к работе под названием "Путёвка в никуда". Роли в этом сюжете она почти не играет, но если захотите - поделюсь ссылкой.
Дисклеймер: Права на канонных персонажей принадлежат Джоан Роулинг
Прочитать весь фанфик
Оценка: +82
 

Тайны юной леди

— Мы так переживали! — в десятый раз сказала Дарина, когда мы сидели в гостиной. — Это был настоящий ужас — наблюдать за тем, как вы балансируете между жизнью и смертью! Я чуть со страху не умерла, когда мост развалился и ты чуть не упала вниз! Поверить не могла, что это в действительности происходит, даже попросила, чтобы кто-нибудь меня ущипнул!

— Желающих было много? — ухмыльнулась я. — Ты же знаешь, что некоторые чуть ли не баллады поют твоей филейной части тела.

— Да ну тебя! — притворно возмутилась подруга.

— На стадионе никому дела не было до ее задницы, вот она и недовольна, — ехидно прокомментировала Уитни.

— Ах, ну раз уж все настолько серьезно, значит, зрелище было действительно захватывающим.

Мы втроем рассмеялись.

В гостиной никогда не царил такой беспорядок, как сейчас. На полу валялись пустые бутылки от сливочного пива (бутылки же от виски благоразумно спрятали, рассудив, что Невилл может засечь и вычесть баллы за распитие алкогольных напитков), обертки от сладостей и красно-золотые полотна с надписями вроде «Гриффиндор вперед!». Кое-кто вальяжно расположился на кресле, кто-то громко рассуждал о бытие и небытие, то бишь о том, куда бесследно исчезла старая Миссис Норрис, а кто-то просто горланил песни Распределяющей шляпы по памяти.

— Нет, правда, — Дарина вдруг посерьезнела, — мне никогда не было так страшно. Я чуть в обморок не упала.

— Когда колдуны и волшебницы школу открыли, — орал не вполне трезвый Люк, лежавший на соседнем диване, — и каждый создал факультеты...

— Сколько он выпил?

— А тебе, чтобы горланить песни, сколько бутылок виски понадобится? — спросила Уитни.

— Мне для этого даже пить не надо.

— Если ты бота-а-ан, — продолжал петь Люк, — вали быстрее в Когтевра-а-ан. Трудоголик если ты-ы — в Пуффендуй вали-и. В Гриффиндоре учатся одни лишь смельчаки, а в Слизерин идут только чертовы козлы. Верно говорю? — обратился он к бутылке. Та, очень сопереживая, скатилась на пол, разлив свое содержимое по мягкому ковру.

— Ну вот, последняя стадия опьянения: разговоры с неодушевленными предметами, — сказала я.

— Отведу его в спальню, — Дарина поднялась и направилась к Люку.

Томас схватила брата за руку и потащила его в сторону спален. Он тут же начал жаловаться на гнетущие несправедливости жизни, вроде виски, которое слишком быстро заканчивается, но все же не сопротивлялся.

— Пойдем уже спать, — сказала Уитни, зевнув.

— Ты иди. Я скоро приду.

Когда я остаюсь в относительном одиночестве — несколько ребят беседует у камина, — у меня появляется возможность хорошенько подумать о том, что произошло почти двенадцать часов назад. Восторженные вопли, которыми нас встретили в школе, мешали всяческим раздумьям, за один день я услышала столько похвалы, сколько не услышала за всю свою жизнь. Я справилась. Альбус и Хьюго тоже отделались, но это только первое испытание. Подумать только: в одно состязание они вложили сразу две тяжелые преграды — полуразвалившийся мост и дикое существо! На предыдущих Турнирах такого ни разу не было: первое испытание было самым легким из трех, и представляло собой более-менее безобидное состязание.

— Ты великолепно выступила. Поздравляю.

Его голос прорезался сквозь десятки звуков, наполнявших гостиную Гриффиндора. На лице Скорпиуса было то же непроницаемо наплевательское выражение, что и обычно: ни намека на гнев или раздражение, исходивших от него сегодня во время личного разговора с Алом.

— Спасибо, — мой голос дрогнул.

Он продолжал сверлить меня своим взглядом и не собирался никуда уходить.

— Хотя, я думаю, я зря это сказал. За сегодняшний день ты услышала подобное несколько сотен раз, если не больше.

— Рассуждения вслух?

— И не более того, — голос его стал холодным, словно пронзительный зимний ветер.

Казалось бы, разговор окончен, но Скорпиус даже не тронулся с места. Мне было не по себе в его присутствии. После их с Альбусом разговора, который я бесстыдно подслушала, я чувствовала, что не смогу находиться в непосредственной близости от Малфоя.

Сейчас я хочу просто встать и уйти, убежать куда-нибудь, лишь бы Малфой не нашел меня, и вернуться только тогда, когда получу официальный документ, утверждающий, что он не влюблен в меня.

— Спокойной ночи, — я поднялась с дивана и, не дожидаясь ответа, ушла из гостиной в свою спальню.

Недолго думая, я рассказала Дарине и Уитни о подслушанном разговоре и своих подозрениях. Может, я просто чокнулась, а им со стороны легче рассуждать.

— Ты... э-э... погоди, ты серьезно? — Дарина округлила глаза. — Малфой влюблен?!

— Не тормози, Томас, я ведь о другом! Это, конечно, звучит странно, но то, что он может быть влюблен в меня, просто уму непостижимо!

— Да нет, наоборот, — Дарина почесала затылок. — На тебя он давно засматривался, но чтобы влюбиться...

— Чего-чего?! «Засматривался»? Что значит «засматривался»?!

Томас таинственно улыбнулась и начала скакать по комнате, словно взбесившаяся белка.

— Он влюбился в Лили! — горланила она. — Влюбился, влюбился! Скоро у Лили будет парень! Ура-ура-ура!

— Че... ТОМАС! — возмутилась я. — Какой еще парень?! Ты что, с Гремучей ивы рухнула?

Уитни с ухмылкой смотрела на буянившую Дарину, наверное, сожалея, что у нее с собой нет камеры.

— О-о-о, ну что, Лили, когда у вас первое свидание? — спросила она.

— Никогда!

— С датой свадьбы еще не определились?

Я бросила на нее яростный взгляд, надеясь, что он испепелит ее раздражающую ухмылку.

— Да ладно тебе, не злись, — сказала Дарина, перестав скакать по комнате. — Я давно замечала, что он на тебя заглядывается. Например, когда ты читаешь. Малфой думает, что никто этого не видит и преспокойно любуется тобой, но...

— ...но у Дарины третий глаз на затылке, да? — съехидничала Уитни.

Даже самые тусклые надежды вмиг рухнули. В голове что-то щелкнуло, и мне захотелось ненавидеть Малфоя, проклинать его до конца своей жизни, чтобы и он теперь не знал покоя. Да он и так о нем забудет... Во мне вдруг проснулась такая жалость к Скорпиусу, точно ему вынесли жестокий и несправедливый приговор.

— Что с тобой такое? — удивилась Томас. — Он ведь ничего... умный, симпатичный... Он мне даже нравился раньше... Чего тебе расстраиваться? Это же хорошо! Знаешь, как приятно знать, что тебя любят?

— Мне что-то не очень приятно. А ему тогда каково?.. Нет, ладно, может быть, это просто чушь, которую мы напридумывали, а не правда... — сказала я с большей уверенностью, чем думала.

— Оправданная чушь — это и не чушь вовсе, ты сама говорила, помнишь? — вмешалась Уитни. — Если ты хочешь знать точный ответ, лучше спросить у самого Малфоя.

— О, да ладно тебе! — Дарина фыркнула. — Это ни к чему, если у нас имеются доказательства. Доказательство первое: Малфой на тебя пялится, — сказала она так, словно это было очень весомо. — Доказательство второе: он... ну, весьма странная личность, и, по-моему, ты могла притянуть его своей... м-м...

— Спасибо, я знаю, что я чокнутая. Это все не имеет смысла! Да он же ведет себя так, будто ему на все наплевать...

— Как ты.

— ... и за все те годы, что мы с ним знакомы, он ни разу не сделал ничего, что могло бы обозначить особенное отношение ко мне.

— А вот это как раз таки имеет смысл! — с торжественным видом, подняв палец вверх, произнесла Томас.

— О, ну просветите нас, опытный сенсей.

— Помните Джона Майклсона? Ну, того пуффендуйца, который вечно задавал профессорам тупые вопросы и носил медальон в форме сердца? — Я только открыла рот, как она приложила палец к губам: — Тс-с! Да, который теперь ко мне постоянно пристает. Он ведь сначала тоже виду не подавал, что я ему нравлюсь, притворялся, что меня вообще не существует. И что потом выяснилось? Он влюбился в меня еще на первом курсе, когда мы только приехали в Хогвартс, а в том медальоне носил клочок пергамента с признанием в любви.

Моя рука непроизвольно дернулась к висевшему на шее медальону. Когда я коснулась его, по пальцам разнеслось приятное тепло, и в какой-то момент я задумалась: не заключено ли в нем волшебство?

— Как ты думаешь, — мой голос казался отстраненным или даже отчужденным, как будто я озвучиваю мысль против собственной воли, — когда человек дарит тебе что-то, оставляет ли он в подарке частицу самого себя?

— Эм-м... да, конечно. А что? Малфой тебе что-то подарил?.. И ты молчала?! Да это же чуть ли не признание в любви!

— Ничего он мне не дарил. А если бы и подарил... — я притворилась, что не замечаю проницательно подозрительного взгляда подруги, — ну, кто-нибудь, не Малфой, что бы это могло значить?

— Так, минуточку, кто это там тебе что-то подарил, м?

— Ой, что-то мне спать захотелось...

— Лили!

— Ой, не могу! — я завалилась на кровать и закрыла голову подушкой. — Как спать хочется, ужас!

— Ну и ладно, — пробурчала она. — Вот расскажу все твоему Малфою...

— Он не мой! — я вмиг перестала притворяться и кинула в нее подушку.

— А кто тогда твой? — ее хитрые лисьи глаза прищурились.

— Никто не мой!


* * *
Ночью мне снился какой-то бред. Малфой с видом сумасшедшего танцевал вокруг горевшего в костре чучела, на лбу которого кроваво-красными буквами значилось: «Лили». В нескольких футах от этого сумасшествия находился Люк, сидевший на золотом троне в странном красном одеянии и бормочущий о том, что слизеринцам в нашем мире не место.

Проснулась я с мутным ощущением того, что лучше бы я не просыпалась. В голове витали обрывки мыслей о возможной влюбленности Малфоя, медальоне Сириуса и о самом Сириусе, хотя последнее меня немного настораживало. С какой целью, все-таки, он сделал мне такой подарок? И не могла ли я воспринять смысл, вложенный им в него, немного иначе?

Бред какой-то... Нет, я просто чокнулась на Малфое, и потому в голове все перемешалось. Если и дальше на этом заморачиваться, можно решить, что Филч тоже в меня безответно влюблен, а мадам Пинс, с которой у него что-то типа тайного романа, мечтает о моей скорейшей смерти.

— Так, Поттер, — с видом строгой учительницы произнесла Дарина, едва я вышла из ванной комнаты, — а ну-ка признавайся, кто сделал тебе подарок?

Я расхохоталась. Знала бы ты, Томас, о ком на самом деле идет речь!

— Я все равно узнаю! — уверила она меня, когда я собиралась уходить.

— Попробуй. Шкатулка с письмами под паролем, учти.

В Большом зале меня встретили как героя. На меня обрушились когтевранцы, слизеринцы и пуффендуйцы, вчера лишенные возможности принести личные поздравления (не зря же я пробиралась в гостиную тайными ходами). Кто-то долго и упорно пожимал мою руку, не желая отпускать, кто-то без конца хлопал по плечу, так что я едва устояла на ногах. Твердили, какая я молодец, восторгались, спрашивали, не было ли страшно летать на драконе.

— Так, ну все, — Люк прорвался сквозь толпу, и, словно мой личный телохранитель, громко сообщил: — Звезде нужно отдыхать, звезда — тоже человек! Пропустите, кому говорю, иначе она превратит вас в омлет! Превратит, не сомневайтесь, она девушка темпераментная!

— Вот уж спасибо, — сказала я, когда мы вырвались из толпы и сели за стол. — Хочешь устроиться ко мне телохранителем?

— Зачем? — он кокетливо улыбнулся. — Я могу защищать тебя абсолютно бесплатно, ты только попроси.

Мои губы скривились. О да, теперь я точно знаю, почему его считают главным ловеласом Хогвартса.

Ухмылка вмиг испарилась, когда я увидела сидящего напротив меня Малфоя. Он смотрел не на меня и даже не на овсянку в своей тарелке, а на Люка.

— Что с тобой, Скорп? — спросил Томас. — Ты во мне скоро дыру прожжешь. Я тебе уже двести раз сказал, не трогал я твои дурацкие книги, а ты все никак не успокоишься. Думаешь, испепелишь меня взглядом, и я отправлюсь в ад?

— Можно? — спросила я у Ала, указав на лежащий возле его тарелки «Пророк».

Он кивнул, при том не сводя с Малфоя напряженного взгляда, словно боялся, что тот на кого-нибудь набросится.

На обложке газеты красовались лица десяти чемпионов, и мое в том числе (я на ней неплохо вышла), под ними значился большой заголовок: «ЖЕРТВЫ ЧУЖОЙ ЖЕСТОКОСТИ, ИЛИ ЧЕМ ЗАКОНЧИЛОСЬ ПЕРВОЕ ИСПЫТАНИЕ». Я чуть не обомлела от удивления, но нужную статью нашла вмиг.

Чем пришлось поплатиться юным чемпионам за участие в Турнире Двенадцати Волшебников?

Несколько месяцев назад магическое сообщество взбудоражила новость о скорейшем проведении старейшего волшебного состязания, известного под названием «Турнир Трех Волшебников». Как мы все позже узнали, количество участников увеличили до двенадцати, и те из нас, кого природа наградила бОльшим умом, задумались: для чего именно?

Ответ стал ясен вчера, по проведении Первого испытания в школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Участникам предстояло пройти над пропастью с лавой на непрочном и дряхлом мостике, который мог в любой момент упасть вниз и утащить с собой чемпиона (и, кстати, целых три раза это чуть было не случилось). Затем им предстояло сразиться с дикими и неуправляемыми существами, которых Министерство Магии двести лет назад внесло в категорию «Д» и «Е».

Явственно воняет больной фантазией организаторов, не правда ли? Как жестоко по отношению к детям, которые даже не достигли совершеннолетия! Два чемпиона получили очень серьезные травмы в ходе сражения с такими существами, как штырехвост и саламандра.

Организаторы добились того, чего хотели: теперь каждому младенцу в магическом мире известно, что в самом деле значит Турнир Двенадцати Волшебников. Жесточайшее состязание, созданное ради развлечения зрителей путем опасных испытаний, на которые обрекли себя участники. Остается только надеяться, что следующее испытание не заберет несколько невинных жизней.

Редактор «Ежедневного пророка», Мэрион Энджел.

Это же просто уму непостижимо! Неужели она в действительности понимает, что несет с собой Турнир? Неужели в этой толпе идиотов нашелся хоть кто-то, у кого в голове не витает ветер?

Интересно, как на это отреагировали организаторы Турнира. Многое бы я отдала за то, чтобы увидеть их перекошенные от злобы лица!

Никого, с кем бы я могла обсудить эту статью, уже не осталось в Большом зале. Когда я собиралась выйти из-за стола, кто-то неожиданно дернул меня за плечо и прошептал в ухо:

— Я все равно узнаю, кто это!

— Мерлин ты мой, отстань уже.


* * *
От нечего делать я поплелась в библиотеку. Мне нравилась царившая там атмосферы тишины и спокойствия, нисколько не испорченная присутствием грозной мадам Пинс и шепчущихся студентов. Нравился этот бессмертный запах старых пожелтевших страниц, который мог чудесным образом перенести в мир тысячелетней давности.

Я взяла несколько потрепанных книг, но, даже учитывая всю мою любовь к чтению, не смогла усидеть за ними более часа. Мне хотелось куда-то идти, бежать, стремиться к чему бы то ни было. Казалось, что-то интересное и захватывающее ждет меня за жизненным поворотом, но вот беда — я не могу его найти, сидя на одном месте.

Очень скоро я оказалась в холле замка, откуда до меня доносился громкий смех еще тогда, когда я спускалась по лестнице. Виновниками шума оказалась шайка когтевранцев, среди которых находился и Хьюго. Я чуть выпрямилась и, не глядя на них, прошла мимо с самым гордым и независимым видом, какой только была способна изобразить.

— Позови, позови ее, — зашептались, словно змеи, когтевранцы.

— Эй, Лили! — окликнул меня Хьюго.

— Что? — холодно спросила я, обернувшись.

— Позови ее, позови к нам, — вновь зашептались когтевранцы.

— Ты не хочешь постоять с нами? — после короткой паузы, неуверенно, точно был уверен, что я откажусь или пошлю его куда подальше, спросил он.

— Не горю желанием.

— А я горю желанием познакомиться с тобой поближе, — из толпы вышел парень-семикурсник, невысокий и коренастый. На нем была куча модных шмоток, безумно подходивших к его самоуверенности.

— А я нет, — мрачно отозвалась я.

— Неважно, я попытаюсь исправить это. Меня зовут Майкл Флинт, мой отец...

— А мне плевать, представь себе, — оборвала его я, собираясь уходить.

Он противно ухмыльнулся и подошел еще ближе, словно хотел рассмотреть получше. Его наглый взгляд скользил по моему лицу, потом опустился чуть ниже плеч и остановился.

— Остолбеней! — рявкнула я.

Он отлетел метра на полтора, его дружки расхохотались, а Хьюго от удивления раскрыл рот. Бросив презрительный взгляд на растянувшегося по полу Флинта, я ушла прочь.

Вот тварь проклятая! Да как он посмел пялиться на меня, это отребье волшебного сообщества, эта отрыжка эволюции, грязный похотливый самоуверенный орангутанг! Это просто отвратительно! У меня было такое чувство, будто это животное посягнуло на мою честь, решив, что ему все позволено. Я пожалела, что он отделался одними ушибами: хотелось морально растоптать его, вогнать мордой в грязь, чтобы хоть как-то проучить и заставить его испытать безумные муки от одной лишь похотливой мысли!

Я всегда сама себя защищала, и, как ни тяжело в этом признаваться, уже порядком устала. Как бы мне в самом деле хотелось, чтобы рядом со мной был человек, с которым я могла бы позволить себе быть беззащитной! Как бывало в фильмах или книгах, рядом с девушкой неожиданно появлялся смелый и симпатичный парень, готовый защитить ее от всяческих невзгод, проще говоря, накостылять тем, кто хочет причинить ей вред. Как странно, что меня потянуло на романтический бред... Моим сверстникам нравятся общительные и сентиментальные девушки, жизнь с которыми была бы легка и безоблачна, и я, увы и ах, не из их числа.


* * *
От Хагрида я вернулась около десяти вечера. Мои карманы были набиты кексами, которые, как уверял сам Хагрид, были изготовлены по рецепту, передающемуся в его семье из поколения в поколение. Впрочем, как и торты, и пирожки, и прочие каменные явства.

В гостиной, как обычно бывало в выходные, полно народу. Дарина щебечет с несколькими влюбленными ухажерами, снисходительно улыбаясь в ответ на их подобострастные взгляды. Уитни сидит в самом темном углу гостиной и читает толстую книгу без названия. И, конечно же, Ал и Малфой расположились в диване возле камина, который, кажется, должен перейти по наследству их детям. Я села недалеко от Уитни и сама не заметила, как уснула.

— ... Фред очень подробно описал мне все в письме, — услышала я знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть. — Я и сам хотел приехать, но тут, в Бельгии, полно работы, которую придется разгребать мне одному. Днем по улицам бегают толпы сумасшедших маглов с плакатами, убеждающих всех существовании волшебного мира, а ночью местные маги организовывают нечто вроде междусобойчиков, находя весьма увлекательным крушение домов и завывание песен о приближающейся смерти.

Я поднялась с кресла, и мой недоуменный взгляд упал на единственных присутствующих в гостиной людей — Альбуса и Скорпиуса. Они обернулись, едва услышав шорох моих шагов.

— Лили? — голос Сириуса звучал так ясно, что я была уверенна: он находится в этой самой комнате. Я непонимающе оборачиваюсь по сторонам, пытаясь найти его, слышу его громкий дразнящий смех, похожий на собачий лай, и отчего-то чувствую, что мне очень хочется спрятаться где-нибудь. — Я здесь, в камине. Надеюсь, ты еще не сломала себе шею.

Он и вправду в камине, точнее, его голова: она прямо посреди бодрого неугасимого огня, пылающего столь же ярко, сколь блестят глаза самого Сириуса.

— О! — только и сумела произнести я.

— Невероятно эмоционально, — ухмыльнулся Сириус. — Я встал в четыре часа утра, чтобы как можно раньше закончить всю работу и повидаться с вами, и что я слышу? «О!».

— Безэмоциональность, кстати, один из твоих главных недостатков, — ни к селу, ни к городу ввернул Малфой.

— О, ну разумеется, — фыркнула я, про себя удивляясь его замечанию. — Теперь понимаю, почему у тебя недосып. Пока нормальные люди ночью спят, ты предаешься размышлениям о моих недостатках.

— По мне так это не недостаток, а достоинство, — посчитал нужным вмешаться Сириус. — Никто не знает, что у тебя на уме, пока ты сама об этом не скажешь. Можешь смело браться за профессию наемного убийцы.

— Вот уж спасибо, я как раз думала, чем бы заняться во время каникул.

— Фред написал целую балладу о том, как замечательно ты выступила. Я, скажу честно, всегда знал, что вы выпутаетесь из любой передряги, все таки это у вас в крови, — на ничтожную долю секунды его взгляд потускнел. — Давно хотел у вас спросить, как вам в голову пришло участвовать в Турнире? Я думал, скорее уж Джеймс начнет смешивать огненное виски с шампунем, чем тихоня Альбус бросит свое имя в Кубок. Ладно, забудь, я просто спросил, — отмахнулся он, поймав сердитый взгляд Ала, и обратился ко мне: — А ты что скажешь?

— Скажу, что погода хорошая, — ухмыльнулась я.

— Вот чертовка, — в ответ ухмыльнулся он. — Ладно, что бы там ни было, насколько тяжелое испытание бы вам ни дали, помните: помочь себе способны лишь вы сами.

Его слова прозвучали как грозное предостережение. Неужто и он понимает, как тяжело нам придется в дальнейшем? В гостиной повисла неловкая тишина, и я, не в силах терпеть, ее нарушила.

— Ты читал статью Марион Энджел? — спросила я у Альбуса.

— Читал, — бесцветным голосом отозвался он, глядя в бесконечность камина.

— И как? Что ты думаешь?

— Что у Марион Энджел будут большие неприятности, когда эта статься дойдет до глаз и ушей организаторов.

— То есть? — удивленно спросила я после недолгой паузы. — Это почему?

— А ты что, думала, после этого заявления ее на руках носить будут? — вмешался Скорпиус. — Не будь наивной, Лили. Эту статью сочтут провокационной, поскольку там выражаются не совсем лестные мысли об организаторах Турнира. Разумеется, у них достаточно власти и влияния для того, чтобы устроить этой женщине разнос и заставить ее взять свои слова назад или даже публично извиниться, что она, конечно же, и сделает впоследствии.

Он так уверенно говорил об этом, что я взбесилась:

— Не сделает! Она всего лишь написала правду, ясно? Не суди людей по себе, если на тебя так легко надавить, то это не значит, что и на нее тоже!

— Еще один из твоих многочисленных недостатков — вспыльчивость, — равнодушно прокомментировал Малфой.

— Не строй из себя отпетого смельчака, парень, — посоветовал Сириус, помрачнев. — Она трансфигурировала ледяной каток из лавовой реки, и я сомневаюсь, что что-нибудь помешает ей превратить тебя в ледяную статую. Летом тебя будут хранить в морозильной камере, а зимой заставят сторожить дом.

Лицо Малфоя пошло розовыми пятнами, и я поняла: он далеко не всегда мог держать себя под контролем. Блэк торжествующе фыркнул, как если бы добился поставленной цели. Альбус даже оторвался от созерцания камина и теперь переводил растерянный взгляд с Сириуса на Скорпиуса.

— Спасибо! — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— Что?

— За медальон. Спасибо.

— А-ах, это. Ерунда, в общем-то, — его лицо приняло благодушное выражение. — Я хотел подарить что-нибудь пооригинальнее, например, бензопилу: на случай, если в Долгопупсе вновь очнутся суицидальные наклонности, однако решил, что это не самый подходящий подарок для юной леди.

Пришла моя очередь фыркать:

— Из меня такая же юная леди, как из тебя.

— Очень сомневаюсь. Ладно, очень рад был с вами повидаться, но мне пора.

Раздался хлопок, и Сириус исчез. В спальню я шла в приподнятом настроении, даже мысль о нелегкой ночи со звуковым сопровождением Уитни меня ничуть не расстроила. В спальне главенствовали тьма, лишь блекло-золотистая луна ее немного разгоняла.

Я, повинуясь внезапному порыву, подошла к постели Дарины.

— Я все равно узнаю, кто это! — могильным шепотом произнесла я ей в ухо.

— Чего? — сладко зевнув, спросила она в полусне. — Лили, отстань, дай поспать...
Прочитать весь фанфик
Оценка: +82



E-mail (оставьте пустым):
Написать комментарий
Кнопки кодов
color Выравнивание текста по левому краю Выравнивание текста по центру Выравнивание текста по правому краю Выравнивание текста по ширине


Открытых тэгов:   
Закрыть все тэги
Введите сообщение

Опции сообщения
 Включить склейку сообщений?



[ Script Execution time: 0.0641 ]   [ 10 queries used ]   [ GZIP включён ]   [ Time: 00:24:37, 26 Sep 2018 ]





Контактный адрес: deweiusmail.ru